4.1

Я чертовски боюсь сглазить, но и промолчать отчего-то не могу. Просто чувство какой-то негласной победы не покидает, хотя ничего особенно волшебного и не произошло, но сам факт того, что удалось сломать эту схему, где все как-то методично, друг из друга вытекает и не меняется kinda день сурка, необычайно вдохновляет. Я так долго блуждала в этих коридорах, без какого-либо света, лишь с мыслью, что надо что-то менять, но любые подвижки давались тяжело и очень болезненно, будто бы ты разрабатываешь руку после перелома. Любые инициативы очень скоро превращались в ничто, разбиваясь о какую-то внешнюю силу. Это неисчезающее состояние ничегонехотения и бессилия, когда тяжело работать, плохо не работать, а спать уже тоже невыносимо. Два месяца такой, знаете, не прекращающейся возни, без результата, зато с фатальными последствиями. Поэтому пунктом номер один было как-то быстро разгрести все то, что накопилось за прошедшие пару месяцев.
Эта зима была тяжела, она вытекала из переломного ноября и так не останавливалась, раскатывая будто бы катком все, что было в декабре, утрамбовывая в январе и уничтожая в феврале. Это такое мерзкое чувство – стоять и смотреть как все то, что ты выстраивал так долго так быстро испаряется, просто оттого что тебе этого больше не хочется, а поддерживать все в норме просто нет сил. Я копила факты, уверяя саму себя, что все еще не окончательно потеряно. Это, знаете, как собирать фантики или какие-то обрывочки с элементами важных для тебя вещей и складывать их в шкатулочку, а вынимая – пересматривать и тем самым поддерживать все в норме (некоторые так в детстве делали). Это единственное качественное отличие от предыдущих таких кризисов – я осознавала головой и обрабатывала (пусть и не в таком объеме) поступающую информацию, что и позволило не расклеиться окончательно. Я видела, что так или иначе, но то, во что я верю, раскладывает все планомерно вокруг меня, моя задача – ждать, когда сработает нужный механизм и картинка соберется как надо. Я не трогала это – потому что знала, что любое воздействие со стороны приведет к уничтожению и осознавала, что сейчас моя задача – ждать, хотя, говорят это и неправильно надо всегда двигаться и блаблабла. Так нет, порой важно именно отстраниться и посмотреть на все со стороны: оценить, проанализировать, что бы потом как можно мягче в эту систему вписаться, ничего не испортив.
Поэтому, несмотря на общее упадническое настроение, я видела, что все это скрепляет одна цель, которая появилась в ноябре. Да, она переживала кризис, проходила проверку на прочность, но она есть. В каждой детали и в каждом событии. Мое выжидание в какой-то момент начало меня раздражать и хотелось уже перестать наблюдать, я попыталась вмешаться и, как логичный итог, - ничего хорошего.
Надо было дождаться этой инициативы, этого сигнала, чтобы провести этот день именно так. Чтобы как в фильме – идти к метро, чтобы поехать домой, символизируя конец какой-то цельной истории. Тогда шел снег, было не сказать что жарко, я шла домой, и понимала, что в какой-то степени уже счастлива. Потому что я чувствовала (а на такие моменты у меня 100% интуиция), что, кажется, вот он – перелом, такой своеобразный и такой ожидаемый. Но целая неделя в качестве адаптации, чтобы смириться с новыми принципами и построениями игры, чтобы обозначить круг, чтобы начать хотя бы с деталей. Но это казалось уже каким-то простым действием и после такого огромного периода, когда ничего не происходило совсем.